Правящий класс Америки – финансовая олигархия – сильна тем, что никогда пассивно не дожидалась революций снизу, но упреждала их инновациями сверху. Так, на рубеже 50-х и 60-х годов прошлого века сыновья подпольного торговца спиртным 20-х годов, Джозефа Кеннеди, поняли, что продолжение политики расовой сегрегации погубит США, и начали инновацию сверху. Действовали очень круто. Например, в самом расистском штате Алабама чернокожим студентам и ученикам дорогу в университеты и школы пробивали сквозь негодующую толпу расистов морская пехота и национальная гвардия. На лекциях каждого такого студента охраняли двое морпехов. За свои «деструктивные действия» Джон и Роберт были убиты, а Теодор был вынужден замолчать и отказаться от президентских амбиций. Но революция политкорректности и толерантности все же состоялась, и даже с большим перехлестом. Сегодня в США опасно искоса взглянуть на цветного – будешь обвинен в расизме. «К сожалению, он был черным», – так обычно описывают преступника белые потерпевшие, давая показания темнокожему лейтенанту полиции.
Все предыдущие президенты носили англосаксонские имена и фамилии (Авраам Линкольн не исключение, поскольку ветхозаветные имена очень распространены именно в пуританской среде англосаксонских христиан-протестантов). А тут буквально из ничего возник президент не только темнокожий, но и с подобающим еврейско-арабским именем и фамилией, значения которой на суахили не знают даже его кенийские родственники. Четыре года назад его никто не знал в Америке. Два года назад его никто не знал в мире. Ныне он возглавил самую богатую страну, стал главнокомандующим самой мощной армии в мире.
Когда Обаму избрали, многие цветные американцы плакали от счастья. Мол, сбылась мечта Мартина Лютера Кинга. Однако это не так. Личность Обамы не имеет никакого отношения к борьбе за гражданские права. Обама – не потомок рабов и не выходец из негритянского гетто. И даже не их расовый родственник. Он не негр, а мулат. Мулатов много в Латинской Америке, а в континентальной Северной Америке их почти не встречается. Рабов вывозили из Западной Африки, а Обама, родившийся на Гавайях, – сын студента из Кении, то есть из Восточной Африки. Рабов там тоже хватало. Но это совершенно другая культурно-историческая среда под подавляющим арабским и исламским влиянием. Легендарный Занзибар и снега Килиманджаро, «Тысяча и одна ночь» и путешествия Синдбада – все это с его исторической родины. В его культурном коде – не «Порги и Бесс», а сказки Шахерезады.
Будь Барак Хусейн Обама-старший чуть помоложе, он мог бы быть послан на учебу не в Гонолулу, а в московский Университет дружбы народов имени Патриса Лумумбы. И тогда Обама-младший имел бы сегодня российский паспорт, не помышляя об американском президентстве. Когда Барак был еще младенцем, его отец отправился для продолжения учебы в Гарвард, но семью из-за денежных затруднений с собой не взял. Когда сыну исполнилось два года, Обама-старший развелся с женой и возвратился в Кению. Мать вновь вышла замуж за индонезийского студента и уехала с сыном в Индонезию, где тот учился в мусульманской школе. Но когда Бараку исполнилось 10 лет, его забрали к себе на Гавайи еврейские бабушка с дедушкой, давшие внуку блестящее воспитание и образование в элитных континентальных школах и университетах. Черный мусульманский мальчик был переделан в еврейской семье. Черная бабушка нового американского президента и поныне здравствует в какой-то кенийской деревне. Еврейская бабушка умерла на Гавайях за несколько часов до начала президентских выборов.
В общем, новый президент – выходец не из традиционного американского «плавильного котла», а из совсем другой – глобалистской – «пробирки». И это учел американский правящий класс, приступая к очередному политическому проекту. Судя по ходу событий президентство Обамы – не чисто демократический, а двухпартийный проект. Иначе зачем было бы «республиканцам» выставлять дряхлого дедушку Маккейна, старания которого держаться бодрячком вызывали лишь сочувственную улыбку? Демократы же были заряжены на радикальные перемены с самого начала избирательной кампании: либо Хиллари, либо Барак, а третьего не дано.
На фотографии из «Нью-Йорк таймс», сделанной 9 апреля 2007 года и обошедшей все мировые СМИ, мы видим картину, достойную кисти автора «Явления Христа народу». Явление Обамы происходит в Нью-Йорке на вечеринке в доме инвестиционного банкира Глюкштерна по случаю сбора первых пожертвований на избирательную кампанию никому пока не известного сенатора из Чикаго. Все обставлено, как полагается на иконе, – и «апостолы», и «жены-мироносицы», и «любимый ученик», он же Джордж Сорос. Только Сорос не ученик, а хозяин. По поводу вечеринки один однокашник Обамы по Гарвардской школе права выразился цинично, но правдиво: «Другие штаты голосуют, а Нью-Йорк инвестирует».
Окупятся ли инвестиции? Это как посмотреть. Все зависит от замысла. Обама – либо абсолютно новый глобалистский экономическо-социально-политический проект с полной сменой декораций и караула. Либо… «киндер-сюрприз» по образу и подобию нашего Кириенко, на которого можно будет свалить вину за грядущий дефолт. Или того хуже. Глядя на Сороса и Обаму, возникают мрачные ассоциации типа Березовский–Рыбкин. Сорос вряд ли руководствовался ориентирами Березовского, тем не менее его проект настолько радикален, что требует смены либо пола, либо цвета кожи нового президента. Те, кто продвигал Обаму, хорошо знали о том, что вскоре предстоит. В мае прошлого года Сорос выпустил очередную книгу «Новая парадигма для финансовых рынков: кредитный кризис 2008 года и его значение», хотя ни о каком кризисе тогда еще никто не помышлял.
Отсюда необычная даже для Америки парадоксальность событий.
В администрации Обамы все делается нарочито шиворот-навыворот. Заведовать управлением кадров будет директор зоопарка. Кандидат в министры финансов уличен конгрессом в неуплате налогов и найме в домработницы нелегальной иммигрантки. Открыл инаугурационную неделю епископ-гей, не скрывающий своей нетрадиционной сексуальной ориентации. А завершатся торжества проповедью женщины-пастора.
Что же дальше? Ключевой предвыборный лозунг в США Обамы: «Change we need» – «Перемены, которые нам нужны». Прекрасно! Но в этом лозунге есть прозрачное для американцев двойное дно. Дело в том, что change означает не только перемены, но и разменную монету, милостыню, подаваемую нищим, кучкующимся с пластиковыми стаканчиками на выходах из супермаркетов. Но еще печальнее, что в некоторых контекстах это слово означает переход в мир иной.
