"Первой парадоксальной составляющей постсоветского патриотического парадокса явилась неожиданная любовь советской интеллигенции к дореволюционной русской культуре. Тогда, одновременно с отвращением к советскому быдлу, стала набирать популярность легенда о доброй и справедливой царской России. Буйным цветом распускались мемы про «доброго дядю Столыпина», «золотой век русской буржуазии», мецената Савву Морозова, бывшего подъесаула зажиточных крестьян, которые были богаче царя, и корову-которая-стоила-три-рубля. У советских интеллигентов стало модно называть детей «старорусскими» именами типа Арсений или Фёкла, ездить в монастыри, быть монархистами и петь на кухнях белогвардейские песни под гитару. Масла в огонь подлила всё та же советская пропаганда, точно так же, как и в случае с западной культурой, проводившая параллели между белогвардейцами и фашистами".
