Уже в сентябре работников российских госучреждений переведут на новую систему оплаты труда. Главный ее смысл – отказ от Единой тарифной сетки (ЕТС), то есть принятой в советские времена зарплатной уравниловки, когда уровень доходов не зависит от результатов труда конкретного сотрудника. По новой системе право устанавливать оклад и размер премий получат руководители бюджетных организаций. С сентября размер зарплаты бюджетников будет определяться не только должностным положением, но также совокупностью таких факторов, как профессиональная подготовленность, сложность и важность выполняемой работы, степень самостоятельности и ответственности.
Эта мера, по мнению правительства, будет стимулировать работающих граждан повышать качество своего труда. А возможность получать достойный доход привлечет в бюджетный сектор квалифицированных специалистов. С этим, в принципе, соглашается большинство аналитиков. Действительно, отказ от ЕТС открывает перед бюджетниками новые возможности.
Однако не все так однозначно. По данным недавнего опроса Всероссийского центра изучения общественного мнения (ВЦИОМ), «советская» модель трудовой мотивации – небольшой, но твердый заработок и уверенность в завтрашнем дне – хоть и сдает позиции, но до сих пор доминирует: ее выбрали 44% опрошенных. Доля тех, кто готов рисковать ради высоких доходов, хотел бы много работать и хорошо зарабатывать, едва переваливает за треть. Иными словами, большинство россиян по-прежнему готовы делать вид, что работают, понимая, что работодатель делает вид, что им платит. Вряд ли эта категория работников с переходом на новую систему оплаты начнет совершать трудовые подвиги. И по какой шкале можно справедливо оценить этот самый подвиг?
До сих пор система оплаты труда (включающая тарифную сетку и расчет премиальных) для госпредприятий, согласно Трудовому кодексу, разрабатывалась трехсторонней комиссией по регулированию социально-трудовых отношений. Она вносила свои рекомендации в Госдуму, а затем депутаты закрепляли ЕТС законом о бюджете. В некоторых учреждениях типа министерств, префектур и прочих структур исполнительной власти существующая система бонусов и надбавок составляла до 75% от годового фонда оплаты труда. То есть стимул был. Только размер вознаграждения зависел от занимаемой должности. Например, ежемесячная премия уборщице составляла, условно говоря, 1 тысячу рублей. А руководитель департамента, опять-таки, условно, получал в виде премиальных 15 тысяч рублей. Но никаких обид не возникало. В ответ на любые претензии начальник мог сослаться на жесткие рамки ЕТС.
Новая «вольница» может поставить руководство бюджетных организаций в не слишком удобное положение. Какие критерии оценки качества труда теперь придется использовать, чтобы уровень ставки и размер премиальных более-менее устраивал всех? Может ли теперь самая проворная и аккуратная уборщица рассчитывать на большее вознаграждение, чем ленивый делопроизводитель?
С тем, что при новой схеме оценить качество труда конкретного сотрудника будет довольно сложно, согласна и директор научных программ Независимого института социальной политики Лилия Овчарова: «Материальное стимулирование требует серьезного административного сопровождения и четкой системы оценки, какой труд качественный, а какой – нет. А в системе социальных услуг придумать показатели качества работы в режиме месяца или квартала крайне сложно. По моим оценкам, например, учителя и врачи к такой дифференциации не готовы».
Кроме того, явная материальная зависимость сотрудника от своего начальства может привести к тому, что вместо того, чтобы думать над повышением качества труда, подчиненный будет стараться улучшить взаимоотношения с руководством. К тому же начальство может использовать механизм творческого распределения премиальных для формирования более послушного коллектива.
По мнению специалистов, на то, чтобы понять новую систему и перестроиться под нее, может уйти 2-3 года.
