Поляки верят на слово. А попытки проводить раскопки польской стороной были? 
Одной из любимых тем русофобов-«правдолюбцев» являются, как известно, «массовые расстрелы политзаключенных» в тюрьмах на территории Западной Украины. Порассуждать на эту тему представители либеральной общественности любят, но… постоянно испытывают проблемы с названием конкретных захоронений – следствий злодеяний крававой гебни.
И вот – радость-то какая! – в 2011 г. возле Владимира-Волынского на территории городища «Валы» начинаются раскопки захоронения начала 40-х годов. Причем проводят их археологи-поляки по заказу польского Совета охраны памяти борьбы и мученичества.
Галичанская общественность в предвкушении - счас узнаем страшную правду! Однако – увы и ах! – когда отчет о раскопках 2011-2012 года был опубликован, то у западенцев просто челюсти отвисли.
Результаты польских раскопок оказались для свидомых и отечественных демократов холодным душем: оказалось, что массовые захоронения во Владимире-Волынском появились в результате деятельности нацистов. Установили это польские исследователи совершенно неопровержимо – по находкам в раскопах.
Дело в том, что найденные ими в могилах гильзы имеют очень специфическую маркировку, говорящую о том, что произведены они были в польском городе Скаржинско-Каменно, оказавшемся в 1939 году в немецкой части Польши – «генерал-губернаторстве». Ну и время производства на этих польско-немецких гильзах значилось вполне определенное – 1941 год…
Стало быть, крававая гебня такими патронами пользоваться не могла. Вопрос закрыт?
Не-а, не закрыт.
О самой своей интересной находке польские археологи предпочли особенно не распространяться – и понятно почему. А нашли они всего-ничего – два польских номерных полицейских жетона. Сама по себе находка была бы не ах… если бы не номера этих жетонов. Согласно данным польских архивов, один из них (№ 1441) принадлежал Юзефу Кулиговскому (Jozef Kuligowski), а другой (№ 1099) - Людвику Маловейскому (Ludwik Malowiejski).
А фишка в том, что оба эти пана в 1939 году попали в плен к Красной Армии и зимой 1939-1940 гг. содержались в Осташковском лагере для польских военнопленных в нынешней Тверской области.
А потом (если верить принятой со времен Горбачева версии «Катынского дела») их из этого лагеря в соответствии с «решением Политбюро от 5 марта 1940» отправили «в распоряжение УНКВД по Калининской области». Документы об их перевозке из Осташкова в Калинин, кстати, имеются.
А потом – опять же, по официальной версии – все было просто: всех без исключения «осташковских» поляков расстреляли в здании Калининского УНКВД, а трупы отвезли в село Медное, в окрестностях которого и закопали. Теперь там мемориал жертвам «сталинского преступления» – имеются в нем и соответствующие символические могильные плиты. Лепота…
И вот теперь вся эта стройная геббельсовско-шляхетско-горбачевская версия полетела к чертям: будто бы «расстрелянные» весной 1940 года сотрудниками НКВД польские полицейские вдруг обнаружились в массовом захоронении лета 1941, появившемся в результате «работы» нацистских зондеркоманд.
Ну и чьими же после этого жертвами оказываются пан Кулиговский и пан Маловейский? Это вопрос риторический – поэтому поляки на этом вопросе заморачиваться и не стали…
Но то – поляки.
А у российских историков-нонконформистов появилась еще одна зацепка, потянув за которую можно будет со временем восстановить историческую правду – настоящую правду, а не «символическую». В том числе и о том, как панове опять оказались на Западной Украине…. Уж во всяком случае – не сами пешком пришли.
Во всяком случае, сейчас уже определенно можно сказать, что фраза «отправить в распоряжение Калининского УНКВД» вовсе не является синонимом распоряжения «расстрелять». Кого-то бравые чекисты могли распорядиться отправить в лагерь, а кого-то – и в места прежней деятельности для расследования ее результатов. В общем, «символика» Катыни с фактами не стыкуется – и фактов таких становится все больше и больше…
