1917 год вызревал в верхах, о которых мало нам говорилось:
"Сделано было много для того, чтобы быть повешенным, но так мало для реального осуществления планов", - скажет впоследствии один из главных оппозиционеров, думец Гучков.
Гучков пытается делать практические ходы: он хочет подготовить переворот к марту, когда к Петрограду будут подтянуты верные Думе воинские части. Чтобы избежать кровопролития, он планирует перехватить на железной дороге царский поезд и заставить царя в вагоне отречься от престола. Но никто из крупных военных (кроме Крымова) не примкнул к его заговору. "Я никогда не пойду на переворот - я присягал" - эту фразу председателя Государственной думы Родзянко могли повторить тогда многие...
Французский посол после обеда в ресторане с банкиром Путиловым и бывшим премьером графом Коковцовым записывает обычный застольный разговор тех дней:
Коковцов: - Мы идем к революции.
Путилов: - Мы идем к анархии. Наш человек не революционер, он - анархист... У революционера есть воля к восстановлению - анархист думает только о разрушении...
Понимали, философствовали... и шли к катастрофе.