- Убили, значит, Бабченко-то нашего - сказала Швейку его домработница.
Швейк несколько лет тому назад, после того как медицинская комиссия в Краматорске признала его идиотом, ушел с военной службы в АТО и теперь промышлял продажей собак одетых в вышиванки, безобразных ублюдков, которым он сочинял фальшивые родословные идущие от трипольских времен и красил в жовто-блокитный цвет.
Кроме того, он страдал от контузии полученной под Попасной и в настоящий момент растирал себе колени разведенным хозяйственным мылом.
- Какого Бабченко, пани Мюленко? -- спросил Швейк, не переставая массировать колени. - Я знаю двух Бабченко. Один работает журналистом в Чехии. Как-то раз по ошибке послал ему перевод на Яндекс-деньги; а еще есть , тот с которым я служил под Попасной. Обоих ни чуточки не жалко.
- Нет, журналиста Бабченко, сударь, убили. Того, что жил в Киеве и хотел поехать в Московию на танке, того лысого, с Яндекс-кошельком...
- Святая Небесная Сотня! -- вскричал Швейк.-- Вот-те на! А где это с господином Бабченко приключилось?
- В Киеве его укокошили, сударь. Из револьвера. Пошел по просьбе супруги за хлебом...
- Скажите на милость, пани Мюленко, сходил за хлебом. Конечно, такой барин может себе позволить такие вольности. А наверно, и не подумал, что походы за хлебом могут так плохо кончиться. Да еще в Киеве! Киев это на Украине, а не в Украине, пани Мюленко... А подстроили это, руские, Нечего нам было отнимать у них Крым....Вот какие дела, пани Мюленко. Бабченко, значит, приказал долго жить. Долго мучился?
- Тут же помер, сударь. Известно -- с револьвером шутки плохи. Недавно у нас в Никополе один господин забавлялся револьвером и начал стрелять в сторону патриотов, которые просто пришли посмотреть на депутатов, которые стреляют во время заседаний в тех,кто обливает их краской.
- Из иного револьвера, пани Мюленко, хоть лопни - не выстрелишь. Таких систем -- пропасть. Но для Бабченко, наверно, купили что-нибудь этакое, особенное. И я готов биться об заклад, что человек, который стрелял, по такому случаю разоделся в пух и прах. Известно, стрелять в Бабченко - штука нелегкая. Это не то, что секретным ядом отравить Скрипаля.
Все дело в том, как до него добраться. К такому журналисту в обносках не подойдешь. Непременно нужно надеть фирменую кепку и джинсы с вышиванкой, а то того и гляди сцапает полицейский из новой полиции за недостаточный патриотизм.
- Там, говорят, что не просто так его убили.
- Разумеется, пани Мюленко,-- подтвердил Швейк, заканчивая массаж колен.-- Если бы вы, например, пожелали убить Бабченко или нашего президента, вы бы обязательно с кем-нибудь посоветовались. Ум хорошо - два лучше. Один присоветует одно, другой другое, "и сгинут наши вороженьки", как поется в нашем гимне. Главное - разнюхать, когда такой барин пойдет за хлебом. Помните господина Белого, который застрелился два раза в грудь по приказу нашего Авакова, после променада в прокуратуру? А ведь они вместе по майдану прогуливались! Вот и верьте после этого людям!
- С той поры ни один герой майдана не ходит гулять пешком, все на бронированые иномарки пересели. Такая участь многих еще поджидает. Вот увидите, пани Мюленко, они доберутся и до Петра Алексеевича, а может быть, не дай бог, и до нашего Матвея Ганопольского, раз уж начали с его коллеги. У него, у старика-то, много врагов, побольше еще, чем у Бабченко.
Недавно в трактире один господин рассказывал:
"Придет время -- эти герои майдана полетят один за другим, и им даже Луценко не поможет".
Потом оказалось, что этому ветерану АТО нечем расплатиться за пиво, и трактирщику пришлось позвать новую полицию, а он дал трактирщику оплеуху и обозвал титушкой, а полицейскому-- две и обозвал беркутней. Потом его увезли очухаться...
- Да, пани Мюленко, странные дела нынче творятся! Значит, еще одна потеря для Украины. Когда я был на военной службе, так там один артиллерист застрелил капитана. Зарядил автомат и пошел в штаб роты. Там сказали, что ему в штабе ему делать нечего, а он - все свое: должен, мол, говорить с капитаном.
Капитан вышел и лишил его планового отпуска в Винницу, а он взял автомат и бац ему прямо в сердце! Пуля пробила капитана насквозь да еще наделала в штабе бед: раскололо банку с чернилами для принтера, и они залили таблицы артиллерийских стрельб по сепаратистам.
- А что стало с тем солдатом? -- спросила минуту спустя пани Мюленко когда Швейк уже одевался.
- Повесился в СИЗО, суициды среди ветеранов обычное дело - ответил Швейк, разглаживая свою вышиванку.-- Да помочи-то были не его, он их выпросил у тюремного надзирателя. У него, дескать, американские штаны спадают, выдали на 3 размера больше. Да и то сказать -- не ждать же, пока тебя объявят предателем Украины? Оно понятно, пани Мюленко, в таком положении хоть у кого голова пойдет кругом! Тюремного надзирателя разжаловали и вкатили ему шесть месяцев на Донбассе, но он их не отсидел, удрал в Крым на строительство придуманного москалькского моста про который где-то в интернете прочитал, до сих пор где-то там плитку кладет. Нынче честных людей мало, пани Мюленко. Думается мне, что журналист Бабченко тоже ошибся в том человеке, который его застрелил. Увидел небось этого господина и подумал: "Порядочный, должно быть, человек, раз меня приветствует "Слава Украине". А тот возьми, да и хлопни его.
- Одну всадил или несколько?
- Газеты пишут, что Бабченко был, как решето, сударь. Тот выпустил в него все патроны.
- Это делается чрезвычайно быстро, пани Мюленко. Страшно быстро. Для такого дела я бы купил себе Стечкина: на вид игрушка, а из него можно в два счета перестрелять двадцать Бабченко, хоть тощих, хоть толстых.
- Впрочем, между нами говоря, пани Мюленко, в толстого вернее попадешь, чем в тощего. Вы, может, помните, как в Москве подстрелили Немцова? Во какой был и все в цель.
- Ну, я пошел в трактир "Украина". Если придут брать терьера, за которого я взял задаток в евро, то скажите, что я держу его в своем гараже за городом, и что недавно покрасил его в цвета государственного флага, и перевозить щенка нельзя, а то краска сотрется и патриотический эффект будет утерян. Ключ оставьте у дворника.
