Записки политзаключенного Соколова
Там всё было по-прежнему, только куда-то увели пленного со скотчем. Я расспросил Лиса, такой был позывной у Евгения, про условия жизни в мариупольском СИЗО. Оказалось, что нормальные, охрана из местных, не бьют, камеры не переполнены. Наших, то есть ДНРоцев, раскидывают по одному-двум среди обычных уголовных арестантов. Отношение среди них к нам тоже нормальное. особенно по сравнению с Запорожьем и Днепропетровском, где власти натравливают уголовных на политических. Свет, тепло есть, питание плохое, но можно получать продуктовые передачи. В общем, обычный украинский «чёрный» централ.
Лязгнув решёткой ввели ополченца со скотчем. Теперь ему развязали руки.
- Они все ушли, попей!
И я поставил рядом с ним на пол бутылку с водой. Он смог попить приподняв пакет. Он приходил в себя. Наверное, такое обращение с пленным нужно, чтобы сломить его, запугать, чтобы он ждал удара в любой момент, не видя того, кто бьёт. Поэтому эта маска, пакет, скотч. Это тоже государственная технология допроса, конвейер.
Скоро нас с Валерой вывели, и конвой повёз назад в ИВС. Ещё один вечер, полный разговоров с Валерой о войне и ночь, полная мыслей о неизвестном будущем. Странно, но после всех этих разговоров с украинскими солдатами и донбасскими ополченцами (в будущем я познакомлюсь со многими другими), я начинал понимать, что смысла этой войны до конца никто не понимает. Люди запутались: «Странная война», «глубпые начальники», «бизнес на войне»… И над всем этим стоит огромное социальное недовольство народа.
- Нам надоела бедность. Все двадцать лет Донбасс разваливали – при Кучме, при Ющенко, при Януковиче. Майдан начинался за правильное дело, но его перехватили западэнцы и олигархи. Им нужен Евросоюз для свободного выезда в Европу на заработки. Так живёт вся Западная Украина. А нам нужны наши шахты и заводы. Мы не заробитчане. Интеграция в ЕС развалит Донбасс. Но и война не нужна. Она убивает экономику сильнее ЕС. Нужно скорее побеждать и заканчивать её. И жить с Россией в мире.
Вот самые распространённые мнения, что я услышал от пленных. Это мнения самых обычных, аполитичных мужиков: рабочих, шахтёров, безработных. Нельзя от них требовать пролетарской сознательности и левых политических взглядов. Это непаханое поле для работы социалистов и коммунистов. Но здравый смысл в этих мнениях есть. Нужна – работа, не нужны – война и олигархи. Я это понимал ещё до поездки в ДНР. А теперь лишь убедился, что это так – социальное недовольство, бедность, неравенство и толкнули простых людей к протесту. Увы, превращённому в эту странную войну усилиями двух капиталистических государств – Украины и РФ. Люди запутались, но как надолго?
Наступило утро 31 декабря. После завтрака заказывают на выезд. Конвой, наручники, «газель» - едем в суд. Самый обычный – районный, городской. Жовтневый – по-русски «Октябрьский». В нём нет даже конвоирки, и нас просто держат в коридоре у дверей судьи. Приходит прокурор, жмёт всем руки – и мне тоже. Из-за рукавов куртки наручники не видны, вот он и ошибается. Улыбаемся неловко друг другу. Да уж, прокурор – друг человека…
Время – далеко за обед, приходит и судья, женщина за 40. Нас заводят по очереди.
Это не зал, а обычный кабинет, но прапор и трезуб на стене в наличии. Судья начинает говорить по-украински, но когда я говорю, что не понимаю, легко переходит на русский. Всё как обычно, формальные вопросы.
- Вы признаёте свою вину?
- Я признаю, что действовал в интересах Донецкой народной республики. Но не считаю ДНР и всех её госслужащих террористами.
- А кто они? Там остались одни бандиты и наркоманы. Из-за них моя родственница потеряла 3-комнатную квартиру в Донецке! Там ужас, что творится!
- Ваша честь, там такого нет. На улицах порядок, есть народная милиция. Я ходил по улицам, всё спокойно. Там создаётся новое государство, со всеми своими институтами – армией, МВД, администрацией.
- А вы приехали учить их делать оружие?
- Я приехал работать в рамках законов ДНР. Я не совершал ничего криминального.
В таких нервных препирательствах и закончилось заседание суда. Адвокат, замечу, не возражал против ареста. Это вызвало у меня улыбку. Спектакль!
Больше часа ждали в коридоре: как оказалось, требовалось перевести приговор на русский язык. Коряво, но перевели. Я получил две бумажки – на украинском и родном, русском. За это время я узнал от следователя и адвоката, стоявших со мной в коридоре, про судьбу их прежних клиентов. Все они обвинялись по одной и той же статье – 258-й, и все были обменены по обмену. Ни одного не осуждено. То есть цель СБУ – это максимальный сбор информации в виде показаний ополченцев, обмен на украинских пленных, и объявления в розыск тех, кого обвиняли. И уголовное дело возбуждено, и человек в розыске. Поэтому если снова попадаешь в плен, ты можешь автоматически быть осуждён по старому делу. Так, один из добровольцев, после обмена вернувшись к себе на родину в Азербайджан, был арестован по украинскому розыску и осуждён на 10 лет тюрьмы. В России такого не будет, но в других странах вполне возможно. Вот такой юридический формат украинского обмена пленными.
От редакции: Эти строки мы расшифровываем со снимков мобильника, переданных Андреем адвокату из СИЗО Мариуполя, находящейся в в зоне АТО. Но сейчас Андрея вместе со всеми сочувствующими ополчению часто вывозят на допросы в СБУ, где уже пытают серьёзно (кого пытали "болгаркой" кличут "болгарин"). Чем это кончится, неизвестно. Из-за ухудшения военной обстановки и питание сократилось, из еды дают такие крохи, что мускулистый рабочий-оружейник может превратиться в дистрофика. Но нужна не только еда, которая заносится в СИЗО только родными местных или в передачках, нужны средства на адвоката, поскольку обмен в силу возобновления боевых действий на Донбассе - затягивается.
