США и Китай всегда двигались в одном направлении, то есть по пути сдерживания СССР. «Долой общего врага: Полярного Медведя!»
Если вы думаете что это девиз чукотских аборигенов, или жителей Норвегии то вы глубоко ошибаетесь!
Это слова китайского народа помнящего кто такие монголы, те самые монголы – которые сегодня россияне, те самые монголы от соседства с которыми китайцы тщетно пытались оградиться почти бесконечной стеной.
Ну что?
Для вас новость, что Китай видит в России своего главного врага?
«Вместе с США мы сломим полярного медведя», – говорят китайцы!
Американский историк, советник в администрации Рейгана Ричард Пайпс ещё в советское время посетил Китай, где и понял, что Китай, несмотря на свою приверженность, коммунизму давно понял, что самая главная опасность для него исходит не от «мирового капитализма», благодаря которому он ожил и возмужал, а именно от России и как это не удивительно от исламизма.
Ричард Пайпс никогда не был другом СССР, и именно он убедил президента США Рональда Рейгана предпринять в отношении СССР самые жёсткие меры.
Пайпс - знаток истории России, уверял, что Советский Союз на самом деле очень слаб, а вся его сила заключается только в пропаганде и шантаже.
Вся сила СССР в пропаганде и шантаже!
Рекомендации Пайпса оказались верными: не прошло и 5-6 лет, как СССР рухнул под тяжестью внутренних и внешних проблем, спровоцированными, в том числе, и напором США, начиная от поддержки моджахедов в Афганистане до обрушения цен на нефть.
Именно Пайпс акцентировал внимание США на том что именно Китай естественный враг России!
В своей автобиографии «Я жил. Мемуары Непримкнувшего» Пайпс писал:
«Я выступил на семинаре в Пекинском университете, где присутствовало около тридцати внимательных слушателей.
Вопросы в основном касались причин якобы «мягкотелой» политики США по отношению к Москве!
Как оказалось, это было лишь прелюдией ожидавших меня в течение всего визита нравоучений о необходимости проведения более твёрдой позиции США в отношении России…
Во время обеда звучал тост: «Долой общего врага – Полярного Медведя!»
Для меня была организована встреча с директором Института международных отношений Хао Течинг, говорил больше он, а я слушал и делал записи, суть его рассуждений сводилась к тому, что:
«США и Китай двигались в одном направлении, то есть по пути сдерживания СССР, но отдельно друг от друга!
«Мы сдерживали их в военном отношении, в то время как Китай срывал их планы в Третьем мире.
Директор был убеждён в неизбежности мировой войны. Всё, что можно было сделать, это задержать её начало».
Ему предполагалось, что война будет вестись обычным, а не ядерным оружием.
Но для СССР это потребовало бы 3-миллионной армии, то есть намного больше, чем было дислоцировано на границе с Китаем.
Главное направление его мысли можно суммировать призывом:
«Не надо бояться войны с СССР!»
На мой вопрос, нет ли риска, что СССР и Китай снова объединятся против Запада, он ответил, что такое невозможно, так как:
«СССР не коммунистическое государство, а лишь «бюрократическая монополия!»
Хао категорически отвергал возможность реформирования СССР после Брежнева:
«Такие вещи, сказал он, решают не личности, а социальная система».
Я заметил существенную разницу в отношении ко мне русских и китайцев. Русские пытались понять мои мысли, а китайцы – повлиять на них. Вообще же китайцам не хватает любознательности.
Когда я касался жизни на Западе, предмет не вызывал у них никакого интереса, в отличие от реакции в России. Если в России буквально все читали, то в Китае я никого не видел с книгой в руках.
В путевом дневнике он записал:
«Создаётся впечатление, что эта древняя цивилизация способна выстоять вопреки всему, в то время как Россия может и не устоять. Отсюда у китайцев безмятежное спокойствие, а у русских надменность, напористость, нервозность и тревожность».
«Китайцы не врали так нагло, как имели обыкновение делать русские!»
«Враньё русских – это особая форма лжи, потому что не служит никакой цели!»
«Поездка в Китай ещё более убедила меня, что культура более важна, чем идеология: идеи прорастают в той культурной почве, на которую они падают».
«Так, в Скандинавии, где традиции собственности и закона были сильны, марксизм развился сначала в социал-демократию, а затем в демократическое социальное государство. В России же, где обе эти традиции были развиты слабо, марксизм усилил автократическую родовую традицию».
«Меня сразу сильно поразила черта китайцев, которую американцы называют «могу сделать» – оптимистичное отношение к жизни, резко контрастировавшее с унынием и фатализмом, господствующим в России. Атмосфера Китая была наполнена динамизмом, которого я никогда не ощущал в России ни до, ни после 1991 года.
В течение всего моего пребывания китайцы постоянно напоминали мне о вероломстве русских, указывая, на проекты, которые должны были быть отложены или свёрнуты, потому что Москва не выполнила свои обещания. Уже когда меня провожали в аэропорт в последний день моего пребывания, гид сказал мне на прощание»:
«Помните, мистер Пайпс, РУССКИЕ ВСЕГДА ЛГУТ!»
Заключительные заметки в моём дневнике гласили:
«Очень может быть, что это люди будущего: если они обретут высокие технологии и определённую степень интеллектуальной свободы, что их тогда остановит? Конечно же не Россия, которая выглядит такой непрочной».
