Сейчас о роли Иосифа Виссарионовича в создании украиноязычного культурного пространства на официальном уровне не говорят ни одного доброго слова. А роль эта поистине велика! На протяжении всех 20-х годов Сталин официально поддерживал советскую политику украинизации. Партийных чиновников заставляли учить «мову», газеты и журналы массово переводили на украинский язык, еще немые фильмы сопровождали соответствующими субтитрами.
Эта политика достигла пика в 1933 году. К этой дате украинизировали все, что смогли. Не желавшее украинизироваться, как Катаев, Бабель, Булгаков или Багрицкий, просто сбежали в Москву. Зато на свободном месте расцвели «подлинно украинские» таланты – Тычина, Сосюра, Иван Ле, Александр Корнейчук и другие.
Население городов все равно оставалось русскоязычным. От новой литературы плевались. Назначенные партией украинские «классики» в быту преимущественно общались по-русски, а потом, как за станок, садились за стол и изображали из себя «українських радянських письменників». Это шутовство хорошо оплачивалось. Памятником ему в Киеве до сих пор стоят два дома, «обклеенные» бюстами писателей, которые в них жили. Один – в самом начале улицы Красноармейской. Другой – на перекрестке в конце улицы Ленина (теперь Богдана Хмельницкого).
Сталин лично помогал Довженко снимать фильм «Щорс». И хорошо помогал! Без него тот снял бы что-нибудь такое же малосмотрибельное, как забытый ныне «Аэроград», о котором большинство читателей даже не слышали. Иосиф Виссарионович поработал у Довженко соавтором сценария, о чем теперь предпочитают не вспоминать. Знаменитый режиссер был человеком неуравновешенным, склонным к психическим срывам. По поручению вождя, его успокаивали и приводили в рабочее состояние. Характерно, что после смерти Сталина, когда на «свободе» можно было бы творить, что угодно, Довженко так и не смог снять ничего стоящего. Он лишился Генерального «продюсера».
Любимым сталинским украинским драматургом был Александр Корнейчук. Его карьера лишний раз доказывает, что у главы СССР было чутье на литературные таланты. Когда после перестройки подняли из-под спуда творения запрещенных драмоделов 20-х, вроде Миколы Кулиша с его «Миной Мазайлом», оказалось, что корнейчуковские «В степях Украины» -- все равно на две головы выше. Корнейчук остался непревзойденным мастером драматургической техники и юмора. В годы Великой Отечественной войны Сталин отметил премией имени себя его пьесу «Фронт» -- о конфликте «старого и нового» в среде советских генералов.
Маршал Тимошенко узнал в главном отрицательном герое пьесы туповатом «кавалеристе» генерале Горлове себя и попросил у Сталина запретить «Фронт» как вредное произведение. Но Иосиф Виссарионович ответил отказом, заметив, что пьеса будет иметь «большое воспитательное значение для Красной Армии и ее комсостава. Пьеса правильно отмечает недостатки Красной Армии, и было бы неправильно закрывать глаза на эти недостатки».
Этот конфликт показывает, что иногда вождю приходилось вставать на защиту «свободы слова». Сам же Корнейчук в 1944 году даже стал первым министром иностранных дел УССР – сразу после того, как Украина получила это ведомство. О психическом спокойствии творца Сталин очень беспокоился. Когда он решил перевести Корнейчука на должность главы комитета по делам искусств при Совнаркоме УССР, то лично просил Хрущева, возглавлявшего украинскую компартию, успокоить драматурга – чтобы он воспринял такое перемещение нормально, а не как знак опалы. Беседа была проведена, и ценный кадр не утратил творческий потенциал.
И, наконец, именно Сталин являлся главным установителем культа Тараса Шевченко в Украине. При нем биографию поэта существенно подчистили, убрав из нее все неприглядные детали. Запретили писать о том, что Тарас болел триппером, каялся перед царской властью, извратили подробности его следственного дела и полностью убрали любые упоминания о безалаберной личной жизни «радетеля за народ», подъедавшегося по панским поместьям. Высшим проявлением этой тенденции в 1939 году стал сборник статей к 125-летию со дня рождения поэта «Памяти Т.Г.Шевченко». Он узаконил то, как и что отныне нужно писать о Кобзаре.
В том же году со всесоюзным размахом был отмечен день рождения Тараса Григорьевича. В Киеве и Каневе ему установили совершенно одинаковые памятники. Творческие вечера заставили провести не только в Москве и Ленинграде, но даже в Казахстане, где именем поэта был назван один из рыбколхозов. А биографии «гения» к этой дате написали даже Михаил Зощенко и Константин Паустовский.
Если бы Тарас не обзавелся такой «рукой Кремля», как Сталин, никогда бы его культ не достиг тех абсурдных пределов, которые мы наблюдаем. По сути памятник Кобзарю отлил Иосиф Виссарионович. Независимая Украина только перекрасила его в желто-синий цвет.
Олесь Бузина...
